Постепенно физики стали рассматривать масс-энергетический эквивалент в качестве самого надежного расчетного параметра. Например, когда в 1934 году был открыт позитрон, было установлено, что в результате его аннигиляции с электроном образуются два гамма-кванта, энергия которых в точности соответствовала массе исходных частиц. Более того, как впервые обнаружил Блэккетт, из определенного количества энергии можно получить строго эквивалентное количество массы. В ходе многочисленных экспериментов он заметил, что в определенных условиях гамма-луч достаточной энергии внезапно исчезал, оставляя вместо себя пару позитрон—электрон, родившуюся из чистой энергии. При наличии более мощного излучения — например, космических лучей или потоков, рождающихся в протонных синхротронах, — могут образоваться и более массивные частицы, такие, как мезоны или антипротоны. Даже при обнаружении бета-частиц с меньшей, по сравнению с расчетной, энергией физики не пытались подправить уравнение Эйнштейна, а учли образование нейтрино, что помогло отыскать в общем балансе недостающие энергетические затраты. Но пожалуй, трудно придумать более надежное доказательство неразрывности связи массы и энергии, чем атомный взрыв.